Лейтенант
Коломбо

Сначала показывают убийцу

«Коломбо» устроен наоборот всему детективному жанру. Зритель видит убийство целиком: кто, кого, чем и почему. Загадки нет. Смотреть предлагается не за тем, кто это сделал, а за тем, как один вежливый человек в мятом плаще будет это доказывать следующие полтора часа.

Формат называется перевёрнутым детективом, а по-английски у него есть меткое прозвище — howcatchem, «как-он-его-поймает», в противовес обычному whodunit, «кто-это-сделал». Приём не сериал придумал, но именно «Коломбо» превратил его в машину, которая проработала тридцать пять лет без единого сбоя формулы.

Отсюда следует всё остальное. Раз зритель уже знает разгадку, напряжение приходится создавать не тайной, а самим лейтенантом: тем, заметил он ту же мелочь, что и мы, или прошёл мимо; понял ли убийца, что его раскусили; и в какой момент вежливость перестанет быть вежливостью. Драматургия смещается с сюжета на человека — поэтому персонаж и оказался важнее любой из 69 историй.

Отсюда же — обратная сторона формата, о которой пишут все, кто разбирает сериал всерьёз. Жертва в «Коломбо» почти всегда никто: повод, а не человек. Зато с убийцей мы проводим полтора часа, узнаём его дом, вкусы, страхи и слабости — и к финалу сочувствуем ему заметно больше, чем покойнику. Сериал знает об этом эффекте и пользуется им: последняя сцена почти всегда не торжество, а тихая неловкость двух людей, которые успели друг к другу привыкнуть.

Бедный полицейский против богатых

Убийцы в «Коломбо» почти никогда не бывают бедными. Хирурги, дирижёры, виноделы, шеф-повара, писатели, генералы, звёзды экрана, владельцы студий — люди с домами в Бель-Эйр, с фамилиями на дверях и с уверенностью, что их состояние есть доказательство их ума.

Против них выставлен человек, который зарабатывает одиннадцать тысяч в год, ездит на развалюхе и стесняется своего плаща. Это не случайное совпадение, а механизм: убийца проигрывает ровно потому, что не может поверить, что этот растрёпанный тип из отдела убийств способен его переиграть. Его подводит не улика — его подводит презрение.

Коломбо этим пользуется совершенно сознательно. Он подчёркивает свою бедность вслух: жалуется на машину, восхищается чужим домом, спрашивает, сколько стоит картина, признаётся, что жена не пустит его в такой ресторан. Каждая такая реплика — не смущение, а подача. Чем ниже собеседник его ставит, тем свободнее он говорит лишнее.

Заметьте и другое: он никогда не мстит за своё положение и не завидует. В его вежливости нет второго дна из обиды — только работа. Именно это делает сериал не памфлетом о богачах, а чем-то более взрослым: деньги здесь не порок, пороком оказывается уверенность, что деньги освобождают от последствий.

Кто именно ему попадался, видно по списку всех убийц: профессии там повторяются, и почти все они — из мира, куда лейтенанта пустили бы только по служебному удостоверению.

Человек без имени

Ричард Левинсон и Уильям Линк не забыли дать ему имя. Они решили его не давать — и сами его не знали.

Задумка была такая: детектив вплывает в фильм примерно на трети, топчется, извиняется, доводит убийцу до признания и уходит в туман. Ни участка, ни семьи в кадре, ни личной жизни — ничего, что делает героя обычным человеком с анкетой. Имя разрушало бы всю конструкцию: у человека с именем есть биография, а Коломбо должен был быть явлением природы, а не коллегой.

А потом вмешался реквизиторский цех. К третьей или четвёртой серии сезона понадобилась сцена, где Коломбо раскрывает бумажник: значок с одной стороны, удостоверение с другой. Удостоверение сделали быстро, в графе для подписи нацарапали разборчиво, хоть и неряшливо: Frank Columbo. Этим бумажником пользовались почти весь первый прогон сериала — больше сорока серий.

Фальк не знал. Левинсон и Линк не знали. Реквизиторы были уверены, что на тринадцатидюймовом Zenith прочесть это физически невозможно — и позже выдали то же самое удостоверение вообще другому персонажу. То есть «Фрэнк Коломбо» какое-то время работал ещё и посторонним человеком.

Спор ожил, когда появились большие экраны и стоп-кадр. К тому времени имя успело всплыть ещё и на пакете с уликами в «Grand Deceptions» 1989 года, и его начали печатать на обложках дисков. Ни то, ни другое каноном не стало: в сценариях имя не появлялось ни разу, а авторы и сам Питер Фальк всю жизнь повторяли одно и то же — имени нет.

Строго говоря, в кадре он представляется всегда одинаково: «Лейтенант Коломбо, отдел убийств». За тридцать пять лет к нему ни разу никто не обратился по имени — ни жена по телефону, ни коллеги, ни начальство, которого мы, впрочем, тоже никогда не видели.

Его придумал Достоевский

Прямой предок Коломбо — Порфирий Петрович из «Преступления и наказания». Оба автора читали роман в колледже и взяли оттуда главное: следователь, который знает убийцу с первой страницы и просто ходит рядом, пока тот не сломается сам.

Сходство куда точнее, чем принято думать. Порфирий тоже прикидывается суетливым и не вполне серьёзным, тоже приходит без повода, тоже говорит о постороннем и тоже строит всё на том, что подозреваемый умнее его — и знает об этом. Разговор Порфирия с Раскольниковым и есть та самая сцена, которую «Коломбо» потом сыграл 69 раз подряд.

Сам персонаж родился из забастовки. В 1960 году члены Гильдии сценаристов не могли писать для сериалов — но могли для прямого эфира. Левинсон и Линк написали часовую пьесу «Enough Rope», и её сыграли живьём 31 июля 1960 года в антологии «The Chevy Mystery Show». Убийца — психиатр, убивший жену; прокол — слишком лёгкий чемодан на обратном пути. Многое из того, что потом станет каноном, уже стояло на месте.

Через два года из той же истории выросла пьеса «Prescription: Murder». Премьера — 2 января 1962 года в театре Curran в Сан-Франциско: убийцу играл Джозеф Коттен, жертву — Агнес Мурхед, Коломбо — семидесятилетний Томас Митчелл, обладатель «Оскара», «Эмми» и «Тони». Афиша ставила Митчелла вторым, но зал реагировал на детектива сильнее, чем на убийцу, и стало ясно, кто здесь главный. До Бродвея спектакль не доехал, а в декабре того же года Митчелл умер от рака. Коломбо остался его последней ролью.

В ремарке к пьесе он описан так: помятый полицейский неопределённого возраста, мямлящий и рассеянный, с извиняющейся, почти подобострастной манерой. Это написано за шесть лет до Фалька — и это ровно он.

Откуда взялась сама фамилия, Линк потом честно не мог вспомнить: то ли в честь Элли Коломбо, тренера Рокки Марчиано, то ли от филадельфийского клуба Palumbo's, куда оба захаживали. Подробнее о том, как из пьесы вырос сериал, — на странице «О сериале».

Жена, которую никто не видел

Он говорит о ней почти в каждой серии из 69. За тридцать пять лет её не показали ни разу: ни лица, ни голоса, ни фотографии на столе. Это самый последовательный отказ показать персонажа за всю историю телевидения.

Она — главный рабочий инструмент сериала. Не тайна и не интрига, а способ разговаривать с убийцей: пока Коломбо пересказывает, что жена думает про оперу, про его плащ и про сегодняшний ужин, миллионер напротив расслабляется и начинает считать его безобидным. К моменту, когда становится ясно, что это не так, обычно уже поздно.

Единственное её описание за всю историю сериала звучит в «Смертельном плавании», когда он ищет её на круизном лайнере:

«Вот такого роста. Волосы чёрные, сегодня наверх забраны, вроде пучка.»

«Смертельное плавание», 1975

Там же происходит единственное независимое подтверждение того, что она вообще существует: её видят капитан Гиббонс и казначей Уоткинс. Всё остальное — исключительно с его слов, и это дало почву для многолетнего спора: не выдумал ли он её целиком.

Аргументы против выдумки серьёзные. Он звонит ей, когда рядом нет ни одного подозреваемого и разговор ничего ему не даёт: договориться про ужин в «An Exercise in Fatality», спросить, прошла ли простуда, в «Rest in Peace, Mrs. Columbo». Шпион Нельсон Бреннер прослушивает их дом и знает, что её любимая музыка — «Мадам Баттерфляй». Собачий грумер получает от неё указания насчёт когтей. Наконец, целая серия строится на попытке её убить — трудная задача для несуществующей женщины.

Сам Фальк в 1999 году закрыл вопрос коротко: все эти люди существуют.

Складывать её портрет приходится из обмолвок, и портрет выходит на удивление внятный: женщина с характером, с готовой поговоркой на любой случай, с прочными мнениями о вкусе мужа и с полным отсутствием пиетета к его работе.

Один раз её всё-таки показали

26 февраля 1979 года NBC выпустила «Mrs. Columbo». Жену играла Кейт Малгрю — двадцать четыре года, будущий капитан Джейнвэй из «Звёздного пути».

Левинсон и Линк были против с первого дня. Глава NBC Фред Сильверман запустил сериал через их голову: логика сети понятна — у зрителя есть вопрос, на который тридцать лет не отвечают, значит, на ответе можно заработать.

Фальк назвал затею позорной. Его бесило не только то, что жену показали, но и арифметика: ему пятьдесят один, ей двадцать четыре, и вся конструкция выставляла лейтенанта женатым на девушке, годящейся ему в дочери. Ничего из того, что он тридцать лет строил, в эту версию не помещалось.

Дальше произошло редкое по откровенности отступление. С шестой серии героиню развели за кадром и переименовали в Кейт Каллахан. Упоминания брака вычистили без объяснений. Сериал за год сменил четыре названия, на ходу отползая от собственной завязки, — и всё равно не выжил.

Тринадцать серий, закрыт 19 марта 1980 года. Коломбо не появился в нём ни разу, и ни один эпизод основного сериала на него не ссылается. Формально это единственный случай, когда жену показали. Фактически — единственный случай, когда её показали и тут же отменили.

Родня, которой слишком много

Он вырос в итальянском квартале Нью-Йорка рядом с Чайнатауном: пять братьев и сестра. Родителей уже нет — «я потерял родителей, так устроен мир». До полиции была армия и Корея.

Дальше начинается странное. Кузены, свояки, племянники и дядья появляются в его разговорах десятками, и у каждого ровно та профессия, которая нужна Коломбо именно в этой сцене: то родственник работал в ювелирном деле, то разбирался в лошадях, то водил такси, то чинил часы. За все 69 серий на экране показали ровно одного родственника — племянника Энди Парму, сына покойной сестры Мэри, в «No Time to Die» 1992 года.

В «An Exercise in Fatality» он перечисляет их пачкой: Гарри и Этель, Норман, дядя Джин и близнецы. Никого из них мы не увидим никогда.

А в «Ashes to Ashes» происходит разоблачение. Коломбо на ходу выдумывает кузена-таксиста — просто чтобы не выдать, что идёт по следу. Это единственное прямое доказательство, что часть родни он сочиняет прямо в кадре. Сколько именно частей — вопрос, на который сериал сознательно не отвечает.

Та же история с языком: в нескольких сериях он спокойно говорит по-итальянски, а в другой утверждает, что итальянского не учил. И та же — с детьми: в «Any Old Port in a Storm», «The Most Crucial Game» и «Mind Over Mayhem» дети у него есть, а в «Rest in Peace, Mrs. Columbo» их никогда не было.

Это не небрежность сценаристов, вернее — не только она. Персонаж, который врёт по мелочи ради работы, устроен убедительнее персонажа с непротиворечивой анкетой. Родня Коломбо — не биография, а инструмент, и инструмент этот он достаёт ровно тогда, когда нужно расположить к себе собеседника.

Он всегда один

У Коломбо нет напарника, нет кабинета, нет начальника, которому он отчитывается, и почти нет коллег. Мы ни разу не видели его в участке — а ведь сериал шёл тридцать пять лет.

Люди в форме вокруг него, разумеется, есть, но они появляются и исчезают. Единственный, кто держится хоть сколько-нибудь долго, — сержант Джордж Крамер в исполнении Брюса Кирби: шесть серий за двадцать лет, от «By Dawn's Early Light» 1974 года до «Agenda for Murder» 1990-го. По меркам сериала это рекорд, который, кроме него, побил только Пёс.

Есть ещё сержант Уилсон в двух сериях подряд — молодой энтузиаст, который мешает больше, чем помогает. Показательно, что даже его имя не удержали: в «The Greenhouse Jungle» он Фредерик, в «Now You See Him» — Джон Дж.

Отсутствие участка — не экономия, а то же самое конструктивное решение, что и отсутствие имени. У героя, которого показывают на службе, есть иерархия, рапорты и сослуживцы; такого героя можно оценить по служебной линейке. Коломбо в этой системе координат не существует. Он приезжает из ниоткуда, работает один и уезжает в никуда.

Дважды он дал убийце уйти

Формула сериала не знает исключений: он всегда доводит дело до признания. Но дважды признание оказалось не тем, что ему было нужно.

В «Forgotten Lady» он отпускает Грейс Уилер. Она смертельно больна и попросту не помнит, что сделала: наказывать человека, для которого преступления не было, бессмысленно и жестоко. Коломбо закрывает дело так, будто ничего не нашёл.

В «It's All in a Game» он даёт сообщнице спокойно уехать в Европу — потому что только на этом условии получит признание от её матери. Здесь он торгуется, и торгуется расчётливо.

Оба раза он выбирает не букву. И оба раза это единственные моменты за тридцать пять лет, когда видно, чего ему стоит вежливость: за ней всё это время был человек, который принимает решения, а не служебная функция с сигарой.